муниципальное бюджетное учреждение "Централизованная библиотечная система" г. Новороссийска

«Последний путь эскадры» Виртуальная историческая экспедиция. К 100-летию со дня потопления кораблей эскадры Черноморского флота в Цемесской бухте.

Военная история Чёрного моря чрезвычайно интересна и насыщена событиями поистине грандиозными и героическими. Прошедший век стал временем, когда на Чёрном море разыгрались значительные исторические катаклизмы. Рассмотрим незабываемые трагические события, произошедшие 18 июня 1918 г. в Цемесской бухте, когда здесь по приказу Советского правительства, в связи с угрозой захвата германскими войсками, была затоплена часть эскадры Черноморского флота. Всего было затоплено 13 боевых кораблей: линкор «Свободная Россия» (бывший «Екатерина II»), эскадренные миноносцы «Гаджибей», «Гневный», «Громкий», «Заветный», «Калиакрия», «Капитан — лейтенант Баранов», «Лейтенант Шестаков», «Пронзительный», «Фидониси», миноносцы «Сметливый», «Стремительный», «Летчик». Утром 19 июня в районе Туапсе, южнее мыса Кодош, командой был затоплен эсминец «Керчь», с которого осуществлялось руководство затоплением Новороссийской эскадры.
1 мая 1918 года, часть судов Черноморского флота в числе двух дредноутов, десяти миноносцев новейшего типа, нескольких старых миноносцев и вспомогательных судов, пришла в Новороссийский порт, покинув Севастополь за несколько часов до занятия его немецкими войсками генерала Коша, дабы не попасть в руки германцев.
Всему личному составу Новороссийской эскадры была с самого начала ясна безвыходность положения флота: без угля, без нефти, без возможности пополнить боезапасы, в порту, зажатом железными щупальцами германских войск как с севера, так и с юга, в порту, абсолютно необорудованном для стояния флота, без элементарных ремонтных средств. Гибель флота была предрешена, — она стала вопросом ближайшего времени.

Тевторадзе Василий Васильевич. «Выполняя приказ В. И. Ленина. Затопление Черноморской эскадры в 1918 году.

10 июня стало известно, что Германия предъявила Совнаркому ультиматум «о переходе флота из Новороссийска в Севастополь к 19 июня» для интернирования до окончания войны.
Конечно, никто не верил, что Германия вернет России суда по окончании войны, но в случае неисполнения этого требования Германия угрожала возобновить наступление по всему фронту.
В это же время, на делегатском собрании в присутствии командиров всех судов эскадры Черноморского флота, временно исполнявший должность командующего флотом, бывший капитан 1 ранга А. И. Тихменев и комиссар флота Н. П. Глебов-Авилов ознакомили собрание с текстами телеграмм Совнаркома, и полномочиями, данными Совнаркомом И. И. Вахрамееву на предмет потопления флота.
Дело сводилось к следующему: с одной стороны, не доверяя бумажным гарантиям императорской Германии, с уверенностью можно было предсказать, что флот России обратно возвращен не будет, и следовательно, его надлежит потопить. Но с государственной точки зрения для нашей страны может оказаться гибельным наступление немцев, вызванное неисполнением их ультиматума. Для согласования этих диаметрально противоположных положений надлежало поступить так: из дипломатических соображений Москва дает открытую радио с приказанием идти в Севастополь к установленному сроку, но это приказание, как совершенно условное, исполнению не подлежит, и флот еще до истечения срока ультиматума топится в Новороссийске.
Делегатское собрание решило флот топить, но тем не менее, считая себя не полномочным разрешить столь важный вопрос, постановило, ознакомив корабли с содержанием вышеуказанных документов, поставить на голосование вопрос о судьбе флота.
Владимир Андреевич Кукель-Кравский (Ку́кель-Краевский)
(12.06.1885 – 19.09.1938 гг.)
Обратимся к воспоминаниям командира эскадренного миноносца «Керчь» Владимира Андреевича Кукеля:
«Я собрал команду своего миноносца и, осветив общее положение, сказал: «Завтра утром будет поднят сигнал командующего о выходе судов на рейд для похода на Севастополь. Я имею приказание приготовиться к походу к 9 часам утра на завтра. Но я сам и несколько человек из числа команды решили этого приказания не исполнять и я заявляю, что мы решили лучше умереть, чем сдать миноносец «Керчь» германцам в Севастополе или Новороссийске, и примем все меры, чтобы его утопить. Я призываю Вас исполнить, может быть последний в Вашей жизни, долг перед Черноморским флотом, который так или иначе покончит свое существование 19 июня. Я спрашиваю, кто пойдет вместе с нами не только затопить свой миноносец, но и поможет потопить те корабли, которые сами этого сделать будут не в состоянии. Для устранения возможности угрозы армии Кубано-Черноморской республики, в которую я, признаться, не верю, я предлагаю идти после потопления судов в Туапсе, где я, с несколькими желающими, после своза команды на берег, затоплю миноносец».
Результат был ошеломляющий: вся команда до одного поклялась затопить не только свой миноносец, но и другие корабли, и заявила, что ни один человек не уйдет с корабля, не исполнив своего долга. Тут же команда предложила мне единоличное командование, причем на членов судового комитета возлагалась обязанность содействовать скорейшему исполнению отдаваемых мною приказаний.
Итак, на «Керчи» оказался полный состав команды (134 человека), каковой и сохранился до самого прихода в Туапсе, так как за все это время на миноносце не было ни одного случая дезертирства. У трапа сейчас же был установлен караул, дабы на корабль никто без моего ведома, или ведома членов судового комитета, не мог проникнуть на палубу — мера совершенно необходимая, так как пристани были битком набиты толпой весьма подозрительного вида, и отдельные лица то там, то сям проникали на соседние миноносцы. Боясь какой-нибудь провокации, я взял к себе в каюту все приборы Обри от мин и боевые ударники, которые до самого конца неизменно охранялись либо мной, а когда я отлучался с корабля, минно-машинным унтер-офицером 1 статьи Кулиничем.
Дальше события развивались так: ночью с 16 на 17 июня началось повальное дезертирство, всю ночь пристани были усеяны подозрительной толпой с явно погромными тенденциями и попытками грабить миноносцы, стоявшие у пристаней. Утром 17 картина была такая: начинают медленно, частью на буксире, выходить на рейд миноносцы: «Дерзкий», «Поспешный», «Беспокойный», «Живой», «Жаркий» и «Громкий, а затем и дредноут «Воля». Остаются в гавани, не исполнив приказания командующего флотом, миноносцы «Керчь», «Гаджибей», «Фидониси», «Калиакрия», «Пронзительный», «Лейтенант Шестаков», «Капитан-лейтенант Баранов», «Сметливый» и «Стремительный».
Позиция дредноута «Свободная Россия» еще не была вполне выяснена, — делались попытки развести пары, но постепенно число команды все уменьшалось и уменьшалось, и «Свободная Россия» продолжал стоять в гавани у стенки.
Когда все суда, решившие уходить в Севастополь, стали на якорь на внешнем рейде, на миноносце «Керчь» был поднят сигнал: «Судам идущим в Севастополь: Позор изменникам России!».
В это время на оставшихся в гавани судах творилось нечто невообразимое: суда оказались почти без команд, все бежали куда глаза глядят; толпа же, облепившая пристани, начала грабить корабли.
Около 3 часов дня ко мне прибежал бывший мичман Н. Деппишь (активный сторонник потопления) с миноносца «Пронзительный», командир которого, бывший лейтенант Бессмертный, все еще не возвращался из Екатеринодара, и сообщил, что скоро начнут грабить его миноносец. Я предложил ему попытаться развести пары и подойти к «Керчи» встав под его охрану. Необходимо отметить доблесть мичмана Н. Деппишь и 12 оставшихся на «Пронзительном» матросов, которые, будучи в столь небольшом числе, сумели в кратчайший срок развести пары на миноносце и подвести его к пристани, у которой стоял миноносец «Керчь».
На «Керчи» день 17 июня проходил в приведении миноносца в полную боевую готовность, так как ясно было, что во время потопления судов, которое должно было быть произведено на внешнем рейде, так же как и во время похода в Туапсе, не исключалась возможность встречи с неприятельскими судами.
Еще задолго до разыгравшейся трагедии, вблизи самого Новороссийска появились немецкие подводные лодки и велась, при помощи немецких аэропланов, воздушная разведка.
17 поздним вечером у меня на «Керчи» состоялось совещание наиболее активных членов группы за потопление в составе: командира миноносца «Гаджибей», бывшего лейтенанта В. Алексеева, командира миноносца «Лейтенант Шестаков», бывшего мичмана Аненского, и вышеупомянутого бывшего мичмана Н. Деппишь.
Было решено передать с «Керчи» лишний запас подрывных патронов на те миноносцы, которые их не имеют.
План потопления сводился к следующему: дабы замаскировать от возможной немецкой разведки истинный смысл выхода судов из гавани на рейд и тем самым не дать возможности немецким боевым судам помешать потоплению, суда, стоящие в гавани, по способности, либо при помощи буксировки миноносцами, у которых будут пары, а также буксирных средств (которые надеялись найти в порту) должны были начать выход на рейд в 5 часов утра.
На рейде корабли становятся на якорь и ждут, когда дредноут «Свободная Россия» будет подходить к параллели Дообского маяка. К этому времени либо по сигналу с «Керчи», либо (если окажется такой миноносец, на котором некому будет произвести потопление) после взрыва этого миноносца миной с «Керчи» производится общее одновременное потопление, после чего «Керчь» полным ходом идет к «Свободной России» и топит ее минным залпом.
Потопление кораблей производится при посредстве открытия кингстонов, клинкетов и отдраивания всех иллюминаторов на накрененном борту, затем перед самым отъездом участников потопления с миноносцев зажигается бикфордов шнур заложенных подрывных патронов.
Для осуществления самого потопления была установлена потребность в людях: 4–5 человек на корабль.
Настало утро рокового 18 июня.
К этому времени оказалось, что на всех миноносцах, кроме «Керчи» и «Лейтенанта Шестакова», осталось не более 5–6 человек команды на каждом, на миноносце же «Фидониси» — ни одного. Даже командир его, бывший старший лейтенант Мицкевич, со своими офицерами позорно, ночью, бежал с корабля и, как выяснилось впоследствии, на моторном катере пробрался в город Керчь, а оттуда в Севастополь.
Итак, к этому времени из всех кораблей, оставшихся в гавани, способны были дать ход и, следовательно, буксировать другие корабли только миноносцы «Керчь» и «Лейтенант Шестаков».
Около 5 часов утра миноносец «Лейтенант Шестаков», снявшись с якоря, взял на буксир миноносец «Капитан-лейтенант Баранов» и начал выводить его на внешний рейд к месту потопления.
В то же время я вызвал к себе Н. Деппишь и предложил ему собрать все наличные портовые суда и суда, хоть сколько-нибудь приспособленные для буксировки, и, в случае отказа, угрозой карательных мер со стороны миноносца «Керчь» заставить их подойти к нам для получения инструкции.
Через час вернулся взволнованный Н. Деппишь и сообщил, что не только со всех портовых буксиров, катеров и судов, но даже и со всех коммерческих кораблей вся команда до одного сбежала, они стоят мертвенно пустыми.
Положение создавалось почти критическое — для буксировки фактически остался один только миноносец «Лейтенант Шестаков». Нужно было действовать с крайней осторожностью, помня случай с миноносцем «Гневный», который при выходе из Севастополя при занятии его немцами — выскочил на бон исключительно из-за того, что в машине, благодаря нервному настроению команды, дважды дали ошибочные хода, и миноносец получил такие повреждения, что дальше идти не мог. Выход же с буксиром из Новороссийской гавани представлял особые затруднения, так как противоподлодочный бон в воротах гавани не мог быть разведен целиком.
Эскадренный миноносец «Лейтенант Шестаков» 1906 – 1918 г.
Благодаря этим обстоятельствам, я не хотел рисковать миноносцем «Керчь», авария которого могла бы помешать потоплению остальных кораблей, а главное, дредноута «Свободная Россия», для взрыва которого миноносец «Лейтенант Шестаков» не имел достаточного количества исправных и приготовленных к действию мин Уайтхеда. Итак, фактически вся работа по выводу миноносцев на рейд легла на миноносец «Лейтенант Шестаков». Миноносцы выходили из гавани на рейд, держа на мачтах сигнал: «Погибаю, но не сдаюсь!» — с этими сигналами они и шли ко дну.
Около 5 часов утра, т. е. с рассветом, прибыл на «Керчь» представитель центральной Советской Власти Ф. Ф. Раскольников и, ознакомившись с положением на «Керчи», попросил моторный катер для поездки на «Свободную Россию», дабы выяснить ее положение, сообщив, что у него есть надежда достать средства для буксировки «Свободной России» к намеченному месту ее потопления и создать обстановку, благоприятную для потопления судов.
К 4 часам дня все военные суда, стоявшие прежде в гавани, сосредоточились на рейде. Тогда с миноносца «Керчь» был взорван миной миноносец «Фидониси» — что послужило сигналом к потоплению.
Через 35 минут все суда затонули, и рейд оказался мертвенно-пустым. После взрыва миноносца «Фидониси» «Керчь» полным ходом подошел к «Свободной России», которая к этому времени была на параллели Дообского маяка, и рядом минных залпов затопил ее.

Дементьев И.Н. «Потопление эскадренным миноносцем «Керчь» линейного корабля «Свободная Россия».

Незабываемой стоит перед моими глазами картина гибели дредноута «Свободная Россия», вся команда «Керчи» — на верхней палубе, мрачно и молча смотрит на переворачивающийся вверх килем гигант. Головы всех обнажены. Мертвенно тихо. Слышны только тяжелое дыхание, глухие вздохи и сдерживаемые рыдания.
После того как корпус «Свободной России» скрылся под водою, миноносец «Керчь» пошел по направлению к Туапсе.
Около 10 часов вечера 18 июня, при подходе к Туапсе, с миноносца «Керчь» была послана радиотелеграмма следующего содержания: «Всем. Погиб, уничтожив часть судов Черноморского флота, которые предпочли гибель — позорной сдачи Германии. Эскадренный миноносец «Керчь».”
28 июня германская эскадра под командованием контр-адмирала X. фон Ребейр-Пашвица в составе линкора «Гебен», пяти эсминцев и двух тральщиков вошла в Цемесскую бухту. В ходе стоянки в Новороссийске немцы произвели тщательное описание местоположения затопленных в бухте судов.
30 июня эскадра покинула Новороссийск, уведя с собой большую часть остававшихся там пароходов и транспортов. 29 августа в город вошли части Добровольческой армии генерала Деникина.

Генералы А. И. Деникин и М. В. Алексеев с офицерами Добровольческой армии.
Начало 1918 г.

Боевых кораблей и транспортов, способных оказать поддержку действиям сухопутных войск, высаживать морские десанты, осуществлять защиту морских коммуникаций и морские перевозки у белых не было. И в этой ситуации командование Добровольческой армии начало прорабатывать возможность подъема кораблей и транспортов, затопленных у берегов Новороссийска в июне. Уже в сентябре была составлена справка о судах, затопленных весной и летом по всему Черному морю. По кораблям, лежащим на дне Цемесской бухты отмечалось, что почти все они находятся на глубинах 10-12 саженей, большинство затоплено путем открытия кингстонов.
Но подъем флота состоялся уже после победы Советской России в Гражданской войне.
Подъем кораблей в Цемесской бухте проходил в два этапа: в 20 — 30-х годах и в середине 60-х годов прошлого века.
Большинство поднятых кораблей годились лишь для разделки на металл. Но два корабля новороссийской эскадры еще послужили стране. 27 августа 1925 г. Новороссийской экспедицией ЭПРОН был поднят танкер «Эльборус». В 1934 г., после восстановительного ремонта, он вошел в состав пароходства «Совтанкер» (Туапсе), в 1935 г. получил наименование «Валериан Куйбышев».
В начале Великой Отечественной войны, 27 июля 1941 г., «Валериан Куйбышев» был мобилизован и вошел в состав Черноморского флота в качестве вспомогательного судна.
2 апреля 1942 г. танкер в охранении эсминца и двух сторожевых катеров следовал из Новороссийска в Камыш — Бурун с грузом топлива для войск Крымского фронта. Корабли охранения не сумели отразить внезапный авианалет пяти немецких торпедоносцев, и торпедированный «Куйбышев» затонул в районе Таманского полуострова, где на небольшой глубине находится до настоящего времени. Погибло 32 человека — более половины тех, кто находился на борту судна.
4 октября 1925 г. эпроновцы подняли эскадренный миноносец «Калиакрия». После ремонта в Николаеве 29 августа 1934 г. корабль вошел в состав Морских сил Черного моря. С ноября 1926 г. эсминец стал именоваться «Дзержинский».
14 мая 1942 г., «Дзержинский» шел из Новороссийска с маршевым пополнением для осажденного Севастополя. При отклонении от фарватера подорвался на мине советского оборонительного минного заграждения и затонул. Погибло более 250 человек из числа экипажа и перевозимых пехотинцев. Корабль покоится на большой глубине у побережья Крыма.
На дне Цемесской бухты до сих пор остаются линкор «Свободная Россия» и эсминец «Громкий». Они лежат на безопасных для судоходства глубинах, их подъем был признан экономически нецелесообразным еще 50 лет назад.

Новороссийск. Монумент «В память затопленных кораблей Черноморского флота 18 июня 1918 года». Фото В. Полякова. 1988 г.

Список использованных источников:
1. Антипин, Ю. Р. Пролог Новороссийского судоподъёма: к 95-летию затопления в Цемесской бухте кораблей эскадры Черноморского флота / Ю. Р. Антипин // Исторические записки – 2013. – Вып. 8. – С. 128-135.
2. Пахомов, В. Б. Исторические драмы Цемесской бухты / В. Б. Пахомов. – Новороссийск: Одиссей, 2014. – 173 с.
3. Лапин, Е. Кто отправил эскадру на дно? : о затоплении эскадры Черноморского флота / Е. Лапин // Новороссийский рабочий. – 2014. – 18 июня. – с. 4.
4. Лапин, Е. Флот раздора: сегодня исполняется 95 лет со дня затопления в Цемесской бухте в 1918 году эскадры Черноморского флота / Е. Лапин // Новороссийский рабочий. – 2013. – 18 июня. – С. 4.
5. http://militera.lib.ru/memo/russian/kukel_va/01.html

Комментирование закрыто