муниципальное бюджетное учреждение "Централизованная библиотечная система" г. Новороссийска

Эрьзя Степан Дмитриевич

Эрьзя  (Нефедов) Степан Дмитриевич родился в 1876 году в бедной крестьянской семье в селе Баево Симбирской губернии.  Сын плотника, ученик иконописцев Степан Нефедов попал в  поле зрения российских художников – передвижников, был взят в московское училище живописи, ваяния и зодчества, где учился у таких великих мастеров, как Серов, С. Коровин и А. Архипов. Непосредственным учителем Эрьзи был С. Волнухин.
Отец его был на селе единственный грамотей — самоучка. Видя интерес сына к творческому труду, а мальчик с детства лепил из речного ила скульптуры, вырезал из сучьев и корневищ причудливые фигуры, рисовал углём на стенах портреты родных и знакомых, отец отдал его учиться сначала в церковно-приходскую школу, а затем иконописную мастерскую города Казани. Настоящим потрясением для начинающего художника стало посещение им российской выставки в Нижнем Новгороде, на которой он увидел картину Врубеля. Именно тогда юноша решает ехать учиться в Москву.
О тех трудностях, которые пришлось преодолеть, Эрьзя рассказывать не любил, но талант, целеустремлённость и огромное трудолюбие помогли ему поступить в 1902 году в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Его учителями были крупнейшие художники Валентин Серов и Константин Коровин.
Первые крупные работы С. Д. Эрьзя экспонировались в 1909 году на международных выставках в Милане, Венеции, Париже. «Русским Роденом» называли его за границей. Из его работ наиболее известны «Последняя ночь осужденного перед казнью», «Каменный век», «Бомбист», «Портрет Льва Толстого»
Сначала Эрьзя учился как живописец, сохранилось несколько живописных работ мастера, например, «Автопортрет» (масло).
В 1906 году Эрьзя отправился в Италию для пополнения художественного образования. Нищета, лишения, незнание языка не смущали его. Чужбина не сломала, а закалила и без того сильный характер. Здесь скульптор познакомился с писателем Максимом Горьким, певцом Федором Шаляпиным, а инспектор музеев Ломбардии Уго Неббиа, потрясенный работами Эрьзи, помог их выставить в Милане, после чего к мастеру пришла известность, раскрыв перед ним двери выставочных залов Италии и Франции. К сожалению, многие работы этого периода разошлись по частным коллекциям. В России хранятся лишь некоторые из них, например, «Автопортрет» (бронза), «Марта» (цемент тонированный).
В 1914 году Эрьзя возвращается на Родину. На многочисленные вопросы журналистов: «…зачем он приехал в Россию, ведь ему хорошо жилось во Франции, Италии», — скульптор просто отвечал: «Я истосковался».
Октябрьская революция 1917 года вдохновила Эрьзю на создание произведений, прославляющих свободу, справедливость, подвиг народа. Они украсили улицы и площади Екатеринбурга, где в 1918-1920 годах жил мастер. К сожалению, многие из них задумывались как временные, выполнялись из недолговечного материала и поэтому не сохранились.
Тем ценнее работа этих лет, стоящая несколько особняком, имеющая косвенное отношение к Новороссийску — это статуя «Ева», созданная из белого крупнозернистого уральского мрамора с большой голубовато-серой прожилкой. Светлая часть камня послужила для изображения тела, тёмная – одновременно и дерево, и волосы, и змея. В пропорциях «Евы» есть нечто языческое, она и богиня плодородия, и прародительница, давшая жизнь всему роду человеческому.
Наш город стал временным пристанищем мастера не случайно. Впервые Степан Дмитриевич побывал тут в 1916 году. Ему показали недавно построенный  дворец губернатора «Дом с орлом». Эрьзя заинтересовался местным ваятелем Петром Андреевичем Федотовым, автором классических атлантов, поддерживающих балконы второго этажа на фасаде помпезного здания. Вот почему именно к Федотову обратился за помощью знаменитый мастер, когда получил свой груз на железнодорожном вокзале в Новороссийске.
Городская газета «Красное Черноморье» от 27 сентября 1921 года писала:
«….Мы не настолько дикари, чтобы позволить себе такую роскошь: овеянные мировой славой и поклонением, прекрасные скульптуры Эрьзи валяются в каком – то чулане в конце Серебряковской улицы, поближе к привозу, в ящиках и пыли…»
1 мая 1921 года вместе со своим бывшим учителем С.М. Волнухиным (автором знаменитого памятника первопечатнику Ивану Фёдорову в Москве) приезжает в Новороссийск. В дороге Волнухин почувствовал себя плохо. Приехав, Волнухин почувствовал себя здоровым и даже помогал Эрьзе выгружать из вагона скульптуры. В Новороссийск Эрьзя привёз целый вагон материала, в основном мрамора и свои скульптуры.
С пребыванием Эрьзи в Новороссийске связаны загадки, которые до сих пор не разрешены. Дело в том, что в 1922 году в Новороссийск был доставлен целый вагон скульптур Эрьзи, имеющих большую ценность. Уезжая из города Эрьзя оставил свои скульптуры на произвол судьбы. Поисками  его работ занимаются до сих пор. Скульптуры искали и краевед Лангуси, и архитектор Наджарян, и исследователи творчества Эрьзи из других городов. Ничего определенного эти поиски не дали. В 1953 году при строительстве будущего завода ЖБИ-5 была извлечена из земли скульптура бюста Ленина, которую он сделал в Новороссийске. Но затем найденное  уникальное изваяние исчезло вновь. Возможно и по сей день Эрьзевский клад покоится в земле нашего города.
Осенью Эрьзя перебрался в Новороссийск и поселился в том же сарае, где были сложены скульптуры, там и нашел его корреспондент газеты «Красное Черноморье» А. Ф. Энштейн, писавший под псевдонимом Михаил Иванов. 27 сентября 1921 года в газете появилась статья: «Прибыл Роден. Совершено немыслимо и невероятно, а между тем это так. В Новороссийск прибыл величайший художник нашего времени, имя которого окружено широкой и заслуженной  известностью не только в России, но и в Европе; к нам прибыл скульптор, душа и творчество, творения которого нам ещё дороже, ещё ближе, еще понятнее, чем гигантский, трагический размах искусства Родена. В Новороссийск прибыл Эрьзя». Заканчивалась статья словами: «надо все его скульптуры, в которых столько красоты и мучительной правды, освежить потоком огненных лучей света и солнца, надо поскорей устроить выставку его работ, создать здесь художественную школу, дать Эрьзе возможность работать и учить, Эрьзя — эпоха. Эрьзя – большой поэт, поющий песнь железу, гипсу и мрамору, такие как Эрьзя приходят в мир в сотни лет один раз».
Эта статья в газете сделала свое дело. Городская власть попыталась избавить мастера от бедственного положения. Эрьзя получил комнату, а чуть позже и мастерскую в здании ремесленного училища (ныне улица Победы, дом № 8) где и прожил с Мороз до марта 1922 года. В этом здании жили многие преподаватели училища, среди которых были и семья И. И. Иванюка.
Жизнь в городе, недавно освободившемся от иностранных интервентов, была нелегка. Скульптор вынужден был работать грузчиком, делать куклы, игрушки для продажи. В Новороссийске скульптор жил в тяжелейших условиях.
Великий мастер добывал деньги на пропитание делая игрушки для детей, которые его жена Лена продавала  на центральном рынке.
Жить в Новороссийске было очень трудно. В результате Эрьзя покинул город, бросив на произвол судьбы и свои скульптуры. Известно, что при проведении строительных работ в центральной части города находили фрагменты скульптур, и лишь одна из них – «Малая Ева» — сохранилась в первозданном виде. Считают, что она выполнена из куска, отколовшегося от мраморной глыбы, из которой изваяна «Ева». В ней тот же образ, но в миниатюре. Однако до сих пор не утихают споры об авторстве этой работы. Действительно ли её создал Эрьзя или кто-то из его учеников?
Голод и нищета погнали знаменитого мастера дальше. Скульптор — мордвин, которому рукоплескали парижане, оказался невостребованным в Советской России. Его попытка послужить искусством победившему трудовому народу потерпела провал.
Любимый жанр Эрьзи — женский портрет. Его героини — динамичные, обрамленные большой массой волос, с резко очерченными красивыми губами, миндалевидными глазами — стали визитной карточкой стиля Мастера.
Практически сразу после отъезда Эрьзи из Новороссийска заканчивается первый, очень значительный и такой разнообразный период его творчества. Второй начинается в 1926 году, когда 50-летний скульптор уезжает во Францию, а затем в Аргентину для участия в международных выставках.
В Аргентине Эрьзя открывает для себя новый материал — особые породы субтропических деревьев (кебрачо, альгарробо), которые до этого, из-за своей прочности, шли лишь на изготовление шпал. Скульптор силой своего гения создал из них подлинные жемчужины изобразительного искусства. Это были в основном портреты.
В Буэнос-Айресе он снимает дом и оборудует мастерскую. Материалом для его работ стало твёрдое, как железо, дерево кебрачо. Увидев как на пристани грузили причудливые коряги какого-то темного дерева, он выяснил, что поразившее его воображение дерево называется кебрачо. На дровяных складах он покупал куски дерева и работал над ними в своей мастерской. Вскоре Эрьзя узнал, что на севере Аргентины, в области Чако, имеются огромные плантации кебрачовых лесов и их разработка ведется английской монополистической компанией. Скульптор загорелся желанием поехать в Чако и вскоре ему предоставляется такая возможность.
Английская компания, которая занималась разработкой этой породы дерева, решила заказать Эрьзе скульптурный портрет принца Уэльского и пригласила посетить кебрачовые разработки. Более месяца 1929 года скульптор находился в кебрачовых лесах в тяжелейших условиях: ливневые дожди, болота, тучи москитов сделали пребывание там очень тяжелым.
Другой находкой Эрьзи в Чако было белое альгаррабо. Древесина этого дерева имеет красивый желтоватый оттенок, а на его стволах бывают причудливые наросты.
В следующем году персональную выставку скульптурных работ Эрьзи организовало акционерное общество «Южамторг». Спустя несколько месяцев Степан Дмитриевич участвует на ежегодной художественной выставке в галерее Мюллера. На её открытии присутствовали президент республики, члены дипкорпуса, сотрудники «Южамторга». Выставка прошла с большим успехом, хвалебные отзывы в прессе сделали имя скульптора знаменитым.
Положение ухудшилось после того, как в сентябре 1930 года в Аргентине было свергнуто правительство радикалов и установлена военно-фашистская диктатура.
Новое правительство, отрицательное настроенное против Советского Союза, обвинило «Южамторг» в шпионаже. Полиция произвела обыски, несколько сотрудников были арестованы. Эрьзя в этот момент находился в лесах Чако, где собирал материал для своих скульптур. Все сотрудники «Южамстроя» выехали после этих событий в Советский Союз, а Эрьзя остался в Аргентине.
В последующие годы он очень много работает, участвует в выставках в галерее Мюллера и в выставках национального салона. Аргентинская печать много и доброжелательно писала  о творчестве этого великого скульптора.
Фотографии из каталогов выставок представляют нам Эрьзю как экзотическую личность. Скульптор всегда появляется в своей большой шляпе, с толстой трубкой из- под нависших усов, что отличает его от всех, кто живет в Аргентине.
Фредерико Мюллер, в галерее которого проходили выставки скульптора считает, что Эрьзя несравним.
В Аргентине Эрьзя  вел очень скромный образ жизни. Он жил одиноко, не держал никакого обслуживающего персонала. Снимая большой  полуразрушенный дом сам занимал небольшую комнату на втором этаже пристройки в глубине двора. Кроме жесткой кровати с натянутой противомоскитной сеткой и небольшой тумбочки, в комнате ничего не было.
Большую часть дня он проводил в мастерской, которая по субботам была открыта для посетителей. Питался Эрьзя чаще в сухомятку, только изредка готовил себе еду или в праздник шёл обедать в ближайшую таверну.
Этот скромный образ жизни объяснялся не только неприхотливостью скульптора, но и ограниченностью материальных средств. Скульптор не хотел продавать свои произведения. Он говорил, что его работы – это его дети, и он не может с ними расстаться. Живя в Аргентине, Эрьзя сделал несколько оригинальных проектов преобразования горы в монументальную скульптуру. В 1934 году он закончил проект преобразования горы Пан- де Ассукар в двух лежащих огромных львов.
В 1938 году и в 1944 годах он предложил правительству сделать в Андах фигуры аргентинских героев, но все его проекты так и остались нереализованными.
В 1932 году Эрьзя знакомиться с журналистом Луисом Орсетти, который на долгие годы, в плоть до отъезда скульптора из страны, становится его лучшим другом, помощником и секретарем. Во время второй мировой войны круг друзей и поклонников Эрьзи значительно сузился. О нём перестали писать газеты, не поступали заказы. Отрицательное отношение к Советскому Союзу сыграло в этом большую роль. И в этот сложный момент жизни Луис Орсетти приложил все усилия, чтобы великий скульптор не был забыт.
Летом 1946 года между Аргентиной и Советским Союзом были установлены дипломатические отношения, в Буэнос — Айресе было открыто Советское посольство.
Через несколько дней после его открытия Эрьзя был принят советским послом Михаилом Георгиевичем Сергеевым. Так началась его дружба с послом и его женой Татьяной Северовой. Сергеев стал приглашать его на русские вечера. Свое 70-летие  скульптор отметил на советском корабле. Татьяна Северова часто посещала мастерскую скульптора, наблюдала как он работает, училась обрабатывать  кебрачо. М. Г. Сергеев стал предлагать скульптору подумать о возвращении на Родину, обещая, что там его достойно примут, как художника с мировым именем. Эрьзя долго сомневался. Как его примут в стране, которую он покинул 20 лет назад. В Аргентине он прожил творчески  насыщенную жизнь, обрел признание зрителей, благосклонность государственных деятелей, вплоть до президентов страны. Он участвовал в самых престижных выставках, был удостоен многих наград. Многие музеи считали за честь иметь его работы, многие аргентинцы покупали его скульптуры в личные коллекции, немало произведений было приобретено коллекционерами разных стран.
В 1947 году Эрьзю избрали пожизненно почётным членом общества изящных искусств Буэнос- Айреса. В конце концов желание привезти на Родину всё лучшее, что создал за последние годы, победило. Он согласился вернуться, но высказал Сергееву ряд условий: дали мастерскую в Москве, выпустили альбом его творческих работ, создали музей, где будут выставлены скульптуры которые он привезет. Все свои скульптуры он безвозмездно передаст  в дар государству. Когда в  1950 году Эрьзя вернулся на Родину, ни одно из его условий не было выполнено, даже жилье и мастерскую он получил лишь через 1,5 года.
Лишь в 1954 году на Кузнецком мосту прошла персональная выставка работ скульптур, привезённых из Аргентины. Успех был феноменальный. Тысячи москвичей и гостей столицы шли на выставку, чтобы открыть для себя произведения великого мастера.
Успех выставки был неожиданным для чиновников из Министерства Культуры, вызвал зависть у многих художников, критиков и через 10 дней выставка была закрыта. Но имя Зрьзи уже стало известным, к нему в мастерскую стали приходить люди, желающие познакомиться со скульптором и его творчеством. В Москве скульптор работает над портретами академика Павлова, Некрасова, Лермонтова, женскими образами. Лишь ещё один раз, весной 1955 года, два десятка работ Степана Дмитриевича экспонировались в Центральном доме литераторов на вечере, посвящённом творчеству художника.
27 июня 1957 года выходит Указ Президиума Верховного Совета СССР о награждении скульптора орденом Трудового Красного Знамени в связи с 80-летием и за многолетнюю деятельность в области изобразительного искусства.
Последние годы жизни скульптор много болел, жил очень замкнуто. Точная дата смерти Эрьзи неизвестна, предположительно 23 ноября 1959 г. Дверь вскрыли после его кончины через несколько дней, обнаружив холодное тело лежащего художника среди своих скульптур.
29 ноября его похоронили в г. Саранске на старом городском кладбище. Коллекция его работ была передана в Мордовский республиканский музей изобразительных искусств. Сейчас работы Эрьзя находятся во многих музеях: на родине скульптора в городе Саранске, в Русском музее Санкт-Петербурга, в музеях Франции, Италии, Аргентины, в частных коллекциях.

Использованная литература

  1. Беседина, Т. Великий скульптор вернулся в Новороссийск: Эрьзя С. / Т. Беседина // Новороссийский рабочий. — 2004. — 8 сент.
  2. Беседина, Т. У нас обнаружили женщину «Русского Родена»: С. Эрьзя / Т. Беседина // Новороссийский рабочий. — 2003. — 16 авг.
  3. Беседина, Т. Эрьзя вдохновил: об экспозиции в Новороссийском музее-заповеднике деревянной скульптуры С. Сердешнова // Новороссийский рабочий. — 2006. — 15 февр.
  4. Дьяконов, О. С. Д. Эрьзя в Новороссийске. Поиски, находки / О. Дьяконов // Новороссийский рабочий. — 1970. — 27 июня.
  5. Заворотняк, Н. Народный самородок. Имя в истории города: о пребывании в Новороссийске скульптора Эрьзи / Н. Заворотняк // Новороссийский рабочий. — 1986. — 18 дек.
  6. Ильяев, М. Эрьзя в моей жизни: документальный репортаж / М. Ильяев. — 3-е изд., доп. — Саранск: Б/и, 2007. — 264 с.
  7. Курова, Л. Загадка русского Родена: куда исчез целый вагон скульптур Степана Эрьзи, прибывший в Новороссийск? / Л. Курова // Новороссийский рабочий. — 1990. — 19 мая.
  8. Лангуси, Н. Эрьзя в Новороссийске. Страницы истории культуры / Н. Лангуси // Новороссийский рабочий. — 1979. — 19 янв.
  9. Ланская, С. Эрьзя возвращается теперь уже навсегда? / С. Ланская // Новороссийские новости. — 2004. — 19 ноября
  10. О присвоении муниципальному образовательному учреждению «Новороссийская художественная школа» имени С. Д. Эрьзя: Постановление главы администрации г. Новороссийска Краснодарского края от 22.01.97 N88 // . – 1997.
  11. Рожанский, Е. Школа, где раскрывают детские души : 40 лет исполнилось Новороссийской детской художественной школе им. С. Эрьзя / Е. Рожанский // Вольная Кубань. — 2009. — 22 сент. — С. 3.
  12. Староверова, Т. Наша «Ева» снимется в кино: о скульпторе Степане Эрьзя / Т. Староверова // Новороссийский рабочий. — 2009. — 22 авг. — С. 2.